Кто лучше всего может рассказать о школе изнутри? Об уроках, событиях, детях, принципах Лицея... Конечно, учителя! В этой серии интервью не спрашиваем у учителей ничего конкретного, просим поделиться тем, чем хочется им самим.
«Сейчас время подготовки к экзаменам, лишь бы день простоять и ночь продержаться... Но, если отвлечься, я думаю о том, что почти не имею возможности бывать на уроках своих коллег, получать опыт из их уроков. Получается у меня совсем нет ориентиров, поскольку у меня в школе не было ни одного любимого учителя гуманитарных предметов. Как это осуществить? Все время занято собственными уроками...
Возможности общаться учителям на педсоветах достаточно, но меня интересует, как они ведут сами уроки, а не что кто потом рассказывает. В рассказе можно что-то припудрить, или наоборот, я чего-то недооцениваю. Иногда кажется, что урок шел великолепно, а потом узнаешь от детей, что из рук вон плохо. А иногда наоборот: тебе кажется – все плохо, а они говорят спасибо.
Как пользоваться опытом коллег? Мне хочется понять, как они находят язык с учениками. У меня только старшие, 9-й еще не остепенился, но они уже выше меня ростом, и заставить их замолчать невозможно... Может быть, надо смотреть уроки онлайн, но, как я помню по опыту пандемии, это был совсем иной жанр. Интересует именно живой формат.
Это другая атмосфера, другие возможности. У меня есть два свободных урока в четверг, и в это время я была на уроке Анастасии Юрьевны Коврижных, понравилось! Как ей удается их унимать? Обнаружила интереснейшую для себя вещь: я все время форсирую своей энергией, а она, наоборот, тише воды, ниже травы, и на ее уроке возникает благоговейная тишина...
Больше всего я люблю дискуссии. Хочется, чтобы были вовлечены все, чтобы не было такого, что несколько активных человек говорят, а остальные молчат. Мне кажется, что и ребят это больше всего интересует – выйти на какие-то проблемы через обсуждение литературного текста. Меня тянет на общие темы, копаться в деталях я не люблю.
С точки зрения предмета, наши дискуссии – это, конечно, про пробуждение интереса. Вдруг оказывается, что читать они не хотят, а говорить на уроке очень даже хотят! Но это два разных умения: человек может просто каменеть при виде листа бумаги, но говорить свободно, и наоборот. Часто это спор, который разгорается как костер. Правило говорить по руке (поднятой), конечно, есть, но полкласса тянут руки, и всегда находится тот, у кого так горит, что он перегорит, когда до него дойдет дело...
В 11 классе наиболее жарко обсуждали «Мастера и Маргариту». Очень сильно спорили, можно ли понять Пилата, или будь он проклят. Находились те, кто говорил: «А что ему было делать, он же не хотел занять место Иешуа!» Их, конечно, громили...
Очень много было споров по поводу чеховского рассказа «Попрыгунья». Тягогстно шло, интересовались человека два-три – это «Мертвые души», я уже не знаю что сделать... Они глохнут, вязнут как в болоте в языке Гоголя, может быть, это проблема времени... Они считают, что Гоголь просто издевается над ними.
Вообще – это бесстрашие русской классики перед скукой! Они совершенно не боялись быть скучными, они считали: что уж, грызите уж! Но современные люди привыкли к другому темпу. А так, если Толстого осилить, то многое можно будет обсудить. Но сейчас до конца второго тома, где Наташа Ростова становится интересной, дочитывают только те, кому надо сдавать ЕГЭ.
Кроме дискуссий, я очень много прошу детей писать. Невероятно много. Это очень энергозатратно и, может быть, не очень умно, но я верю, что человек научится писать, только если он будет писать. Теперь, когда есть ИИ, он что угодно им составит, а я гоняюсь за ними с хворостиной, поэтому ничего такого дома, всё в классе.
Почему-то ребятам нравится, хотя я сомневалась, но постепенно это вошло в систему и стало естественным: все, что они пишут, они должны будут прочесть вслух остальным. То есть у них будет не один читатель – учитель, а слушатели – весь класс. Совершенно по-другому дети пишут. Так что эти формы связаны одна с другой – сначала они пишут, хорошо продумав, а потом человек прочитавший ждет, что скажут. А они уже привыкли, что все надо осенить своим мнением.
Надо бы им побольше рассказывать, но на это мало времени... А с другой стороны, что может быть важнее, чем выразить себя и быть услышанным, особенно в этом возрасте? Потом люди привыкают, а в 15-16 лет еще навыков нет, но очень хочется. Иногда звонок прозвенел, но у меня никто не расходится. Конечно, очень много в этом бывает проколов и провалов, иногда я думаю, что вот я предложу тему, такую, что они сейчас вспыхнут! А они сидят, молчат.
Коллеги, наверное, тоже занимаются обсуждениями? Например, мне очень хочется посмотреть обсуждения исторической темы. Меня позвали на конференцию историков, обсуждались Петр и Екатерина, за и против, я так жалела, что эти два урока кончились!»