PUBLIC

ПОЛИНА СУРОВАЯ: последнюю неделю августа Катя прямо летала от счастья, что снова в школу!

Полина Суровая, мама Кати (4А класс) и Миши (1А класс) Кузнецовых

ЛИНЕЙКА

В этом году у нас в семье появился еще один школьник – младший сын пошёл в первый класс. И, поскольку у нас есть первоклассник, нам, родителям, разрешили присутствовать на линейке! Это была такая радость, ведь мы все волновались, что линеек в школах в этом году вообще не будет… Так что нам повезло и мы были на празднике рядом и смогли проводить своих «карандашей» в новый учебный год)

В этом году линейка была, конечно, немного сокращенная, но, может, это и хорошо, потому что маленьким бывает тяжеловато выдержать долгие праздники😉 А тут и кратко, и всех поздравили очень душевно, и наш любимый лицейский «хоровод-знакомство» 11-классники поводили с первоклашками, а это такая замечательная традиция!

***

ПРО СТРЕСС ПЕРВОКЛАССНИКА

Младший первого сентября пошел в школу хорошо, хотя поначалу немного напрягся. И место незнакомое, и люди вокруг чужие, а еще оказалось, что первоклассникам надо было выучить стихи, а я про это не знала и мы не выучили. И вот, когда всех попросили читать стихи, наш парень немного даже испугался и наотрез отказался выходить на сцену. Но постепенно Мишка начал знакомиться с одноклассниками и «оттаял».

Старшая, кстати, тоже, когда у неё было первое «первое сентября», в какой-то момент испугалась и превратилась тогда в такой комочек, хотя школу знала хорошо, ведь мы год ходили в Субботний Ковчег… Но второго сентября все уже как рукой сняло и с тех пор Лицей – лучшая школа в мире по ее словам!

***

КАРАНТИН

Дочка очень скучала по школе! Порой даже плакала, что не видит друзей, учительницу Валентину Николаевну…

Мы и раньше это понимали, но весна это очень чётко показала: Школа – это не классы, не программа, не задания в тетради… Школа - это общение, живое общение с учителями, одноклассниками, ребятами из других классов, это открытия, которые делаются вместе, это миллион вопросов и поиски ответов, это уроки жизни, которые далеко не всегда получаешь из книжек.

Мы очень ждали, что вот-вот откроют школу, потом ждали летний лагерь, но учебный год так и завершился онлайн, а школьный лагерь не открыли.

Конечно, летом тоска по школе и ребятам ушли на второй план – все-таки лето, каникулы! Но последнюю неделю августа Катя прямо летала от счастья, что снова в школу!

***

ПРО ОПАСЕНИЯ «ВТОРОЙ ВОЛНЫ»

Переходить снова на «дистанционку» совсем не хочется. Мы очень надеемся, что дети будут учиться в школе, и дело не в образовательном процессе, тут весна показала, что организовать всё получится. По крайней мере, у нас к Лицею вопросов нет, весной всё, что касалось учебного процесса, было отлично организовано, но психологически это очень тяжело. Дети любят живое общение!

Ну и, конечно, если всё-таки онлайн обучение будет, боимся за первоклассников. Старшая в 4-м классе, думаю, справится, но вот как первоклашке адаптироваться к учёбе и общению через экран? Я не знаю. К тому же, и я, и муж работаем. Как будем совмещать работу, домашние дела и учебу, если честно, даже не представляю.

В общем, держим кулачки, чтобы никакого дистанционного обучения не было!

МАРИЯ КУДРЯВЕЦ: теперь работать учителем мне очень даже нравится

Мария Кудрявец, учитель английского языка:

В моем дипломе сразу две специальности: переводчик и педагог. Учеба мне давалась легко, я моментально улавливала и запоминала новую информацию, не приходилось часами корпеть над домашней работой, оставалось много свободного времени в свое полное удовольствие. Поэтому в процессе учебы я особенно не задумывалась над тем, кто, как, зачем и почему меня учит. И студенческая педпрактики произвела на меня тягостное впечатление. Система образования, традиционно тяготеющая к авторитарному стилю, учитель, ощущающий себя почти что богом и навязывающий свои знания и представления о мире, от воли и компетентности которого во многом зависит будущее его ученика – это, на мой взгляд, далеко не то, что нужно современным детям. С другой стороны, чрезмерно потребительское отношение к учебе исключительно как к образовательной услуге также проблематично. Лобовое столкновение этих тенденций может привести к образовательным катастрофам. Я думала о том, что мне было бы страшно отдавать собственного ребенка в школу, хотя до этого было ещё очень далеко. Я тогда выбрала профессию военного переводчика. Такая работа давала возможность не только самореализоваться, но и много путешествовать, впитывать впечатления. Среди прочего меня интересовало и то, как устроено образование в разных странах.

Однажды мне где-то попалось на глаза интервью с Рустамом Ивановичем Курбатовым. Оно вдохновило меня, вселило надежду на то, что с образованием в нашей стране дела обстоят не совсем безнадежно. И можно попробовать что-то самой предпринять для их улучшения. Я приехала в Ковчег, увидела дружелюбных, раскрепощенных и любопытных детей, открытых к общению и всему новому. Они показались мне подходящей компанией. И теперь работать учителем мне очень даже нравится.

Большую часть времени я преподаю в средней школе и понемногу занимаюсь английским с ребятами в детском саду – для меня это как веселая переменка, отдых от уроков. Малыши учатся, играючи, заряжают своей энергией и хорошим настроением, схватывают  все новое налету, не считая это за труд. Им одинаково интересно осваивать и родной язык, и иностранный, узнавать, как называются на них, например, геометрические фигуры, одновременно с тем, что это такое и как они выглядят, играть в уже знакомые игры на другом языке. Им пока ещё все интересно. Но учить их и дальше так, чтобы азарт любознательности продолжал загораться в их глазах всю жизнь – уже очень серьёзная и ответственная работа. Но, когда понимаешь, что то, чем ты можешь поделиться, вызывает неподдельный интерес, есть смысл и желание ею заниматься. Им можно рассказать о том, что в Африке, где возможность качественно изучать английский язык так же, как и у нас, создаёт хорошую социальную перспективу, обладание собственным холодильником символизирует принадлежность семьи к среднему классу. И это известие вызовет не высокомерие, потому что в нашей стране холодильники есть почти у всех, а искреннее удивление, понимание того, что холодильник в жарком климате – очень важная и почти чудесная вещь, да и вообще, холодильник сам по себе – вещь замечательная и очень здорово, что люди ее изобрели. Их можно знакомить не только с новой лексикой, но и с тем, где, что и как с ее помощью найти интересного и значимого. Меня вдохновляет их неравнодушие, а их, что я могу что-то подсказать в интересующем их направлении.

Сейчас, например, общество в целом очень волнует проблема школьного буллинга. В нашей школе сложилась очень дружественная атмосфера, но это не превращает нас в тепличные растения. Мы вместе заглянули на британский сайт, посвященный социальным проблемам, познакомились с материалами на тему буллинга, и у нас завязалась жаркая дискуссия о том, почему эта проблема возникает и что с ней делать. У подростков сложилось мнение, что если один человек пытается унижать других, он, скорее всего, сам испытывает психологический дискомфорт или остро переживает собственные обиды и пытается показать, что его страдания сильнее, чем страдания окружающих. И можно попробовать протянуть ему в ответ руку помощи. Но если он не сможет её принять, значит, ему нужна добровольная или даже принудительная помощь психолога.  И, рассказывая о сложившейся ситуации окружающим, тот, кто испытывает такое давление, рассказывает не о том, как был кем-то унижен, не жалуется, не чувствует себя жертвой, а осуществляет посильное социально значимое действие, которое может кому-то помочь. Им движет нечто большее, чем обида и страх. Такой образ мыслей  подростков вызывает уважение. Нам есть чему поучиться друг у друга:  я напоминаю своим ученикам о такте и целеустремлённости, а терпению учусь у них. Общаясь с ними, я постепенно усвоила, что темперамент, возможности, интересы у каждого из нас могут быть разными, что, столкнувшись с трудновыполнимой задачей, не стоит совсем отказываться от ее решения, в пользу более лёгкой и увлекательной или наоборот. Можно делать то, что нравится, потихоньку параллельно осваивая то, что даётся с трудом, часто это качественно более высокий опыт. Иногда очень важно не торопиться. Я сама по природе из тех людей, у кого промедление на пути к желанным целям может вызвать досаду. Благодаря ученикам, я научилась относиться к этому иначе.

В режиме образовательного десанта шестые-седьмые классы навещают меня в детском саду и с удовольствием возятся с малышами. Девочкам это кажется чем-то само собой разумеющимся, а у мальчиков вызывает бурный энтузиазм и восторг. Они выкладываются в детском саду на полную катушку и радостно рассказывают, что после детского сада ощущают себя как выжатые лимоны и выражают мне сочувствие по поводу моей сложной и тяжёлой детсадовской миссии. Мне детский сад не в тягость, но я с ними не спорю, а радуюсь их отзывчивости.

Вообще, в нашей школе замечательные мальчишки. На уроках мы часто играем в командные игры-викторины, соревнуемся. Иногда команда мальчиков соперничает с командой девочек. Когда мы все вместе отправились в английское образовательное путешествие по игре-карте, у мальчиков обнаружилось маленькое преимущество, не связанное со знанием английского языка. Они быстрее, чем девочки, сориентировались в топографии, им было легче разобраться, где на карте верх и низ, лево и право, хотя это преимущество увеличивало их шансы на выигрыш. Почему так происходит? Потому что присутствует понимание, что на уроках английского, мы, в первую очередь, охотимся за знанием английского языка и умением применить его на практике, а значит, есть смысл соревноваться именно в этом. Потому что, динамичность игры и хорошее настроение всех ее участников - залог, получаемого в ее процессе удовольствия. Потому что, путешествуя вместе и помогая тем, кто движется чуть медленнее, мы в итоге приближаемся к цели, может быть, не так быстро, как хотелось бы, но гораздо быстрее, чем предполагали в начале пути.

Опыт, полученный в Ковчеге, благодаря коллегам и ученикам, нередко мне помогает за его пределами, в том числе, и дома. Свободное время я предпочитаю проводить с семьей, но постоянно ощущаю себя частью школы. Мы всегда на связи. В моменты, когда нужны советы и поддержка, в праздничные дни, на Новый год и в день рождения, я с утра до вечера получаю сообщения от коллег и учеников, и это очень приятно.

 

ОЛЬГА КАМЕНЕВА: Ковчег – это особое душевное пространство!

Ольга Каменева (мама Демида - 1 класс, Яна - 4 класс и Ульяны - 5 класс):

Вот вы спрашиваете про онлайн-обучение, а со мной в машине сейчас дети, и старшие мне шепчут на ухо, что если будет онлайн, то они отказываются учиться! Ульяна вот говорит, что будет сидеть дома и читать книги)

Даже не знаю, как сложится наш учебный год. Весной, когда ввели онлайн, этот период Ульяне дался очень тяжело. И это несмотря на то, что в Ковчеге все было отлично организовано! Мы, конечно, справились, но предпочитаем «классическую» очную форму обучения. А кому-то онлайн «зашел» просто отлично! Возможно, старшим ребятам это более удобно, а может, это просто не наш формат)

Для нас огромная ценность Ковчега - в общении с учителями, одноклассниками, в ковчеговской особой атмосфере. Ковчег – это особое душевное пространство!

А Ковчег онлайн – это уже не тот Ковчег, это не хуже и не лучше, но что-то другое. Мы надеемся на лучшее, но при самом плохом раскладе (для нас это онлайн обучение) мы, возможно, начнем заниматься дома с педагогом. Тем более, нашему будущему первокласснику необходимо именно живое общение!

Кстати, Демид уже хочет в школу) В Ковчеге он ходил в садик, и теперь вместе с друзьями они – будущие первоклассники! Вчера буквально съездили в Ковчег, пообщались с преподавателями, Демид увидел свою воспитательницу Ольгу Алексеевну, со всеми наобнимался) И теперь готов идти в первый класс!

Ян и Ульяна тоже соскучились по школе) Будем надеяться, что наши дети не будут лишены очного живого общения в школе, ведь в этом – главная ценность Ковчега!

ПЕТР СЕВЕРЦОВ: Как правильно нарисовать лошадь

Петр Северцов, учитель изо:

Я преподаю академический рисунок в 7-11 классах для тех, кому это по-настоящему интересно, и делаю это не совсем в академической манере. На всякий случай, чтобы было понятно, я в начале каждого учебного года произношу примерно одну и ту же речь. Суть ее заключается в том, что основным, но далеко не единственным способом общения между людьми, является письменный или устный текст. Есть люди, в представлении которых язык текста и язык изображения существуют приблизительно на равных правах. И у языка изображений также есть своя азбука и свои грамматические правила. Академический курс рассчитан именно на таких людей. Я преподаю уже довольно давно, поэтому смысл этой речи большинству из семиклассников известен задолго до начала занятий.  Также известно, что большинство из них до этого занималось изобразительным искусством в более свободной манере. И очень важно понять и договориться, с чего именно мы начнем переход на новый уровень. С кубиков и черепов мы точно начинать не будем. Хотя иногда все начинается с  постановочного натюрморта. Но это, скорее всего, будет ваза с цветами.

А иногда ученикам сразу хочется узнать, как правильно нарисовать лошадь. Рисовать на уроке лошадь с натуры у нас, конечно же, возможности нет, но мы заранее договариваемся, что это будет лошадь именно в реалистической манере, и, рисуя ее, мы будем изучать искусство построения пропорций.

Бывает, что начинаем с иллюстрации литературного произведения. (Я сам не только педагог, но ещё и художник-иллюстратор.) Это может быть рассказ Брэдбери, в котором большое значение уделяется образу дома. И мы стараемся передать образ рассказа через образ дома. Понятно, что этот дом воображаемый, но воображать его нужно с соблюдением перспективы. Иногда именно отсутствие натуры перед глазами мотивирует человека усваивать и соблюдать академические правила. Для разнообразия по случаю предстоящих праздников я предлагаю более свободные задания: например, придумать открытку к Новому году.

Время от времени мы устраиваем настоящие выставки и, конечно же, разговариваем о том, что мы видим вокруг себя, какие эмоции испытываем по этому поводу. Некоторые из  учеников со временем становятся моими коллегами - профессиональными художниками, многие – друзьями и компетентными ценителями искусства.

Но занимаюсь я преподавательской деятельностью, главным образом, ради взаимной радости творческого общения, ради тепла. Когда ученик проводит, на мой взгляд, удачную линию, мне хочется от радости кричать «ура», если мне кажется, что получается не очень, я говорю, что он может лучше. Но если ученик настаивает на том, что она получилась именно такой, как он хотел, я с ним соглашаюсь. В конце концов у всех всегда все получается.

Вообще, подлинное живое общение для меня очень много значит. Я сознательно и принципиально не состою ни в каких соцсетях, избегаю виртуального общения, насколько это возможно.

АЛЕКСАНДР МОЛДАВСКИЙ: Вы нас учите, учите, а сами-то Вы пишете хоть что-нибудь?

Александр Молдавский, учитель русского языка:

Иногда судьба делает выбор за человека. Я не стремился поменять место работы. Частная школа, в которой я работал раньше, с ее преимущественно академическим подходом к образованию, может быть, не совсем меня устраивала, но, как известно, хорошо там, где нас нет.  Прошлым летом мы с сестрой сидели на даче, неспешно беседуя о том, о сем, в том числе, и о школе. И почти случайно она рассказала о том, что знает «Ковчег-ХХI» как одну из продвинутых школ и в этом году там нужен учитель русского. Я решил туда съездить, потому что мне интересно все новое и продвинутое, о чем я еще не знаю. Приехав и ожидая собеседования, я увидел на полке альманахи с текстами, которые пишут ученики. Открыл и… зачитался. Здесь были живые, иногда даже удивительно искрометные тексты. Естественно, мне стало интересно, как же выглядят их авторы? Мне захотелось остаться здесь, чтобы приоткрыть завесу.

А через несколько дней я увидел лица авторов этих шедевров, стоя перед классом. Русский язык мы начали изучать вместе. Считаю это большой удачей для себя. В Ковчеге мы стараемся разнообразить формы работы с детьми, изучать язык на классических образцах литературы и… играть! Играем, разбиваясь на команды, размышляя, существует ли то или иное слово, соревнуясь и побеждая. Мне нравится наблюдать за учениками, замечать, отчего у них загораются глаза и просыпается творческий азарт. Иногда это совершенно неожиданные для меня моменты. Нет ничего страшного в том, что не все ученики сразу же разделят со мной восхищение ритмической красотой булгаковской прозы. Это может быть «предложением на вырост», которое отзовётся позже. Иногда на уроках возникают абсолютно неожиданные моменты. Однажды я, объясняя, что такое аббревиатура (мне самому это казалось делом житейским), заметил, что эта тема чрезвычайно интригует учеников. Оказалось, что очень интересно разбираться в том, почему МХАТ – это МХАТ, ТЮЗ – это ТЮЗ, а ДЭЗ – это ДЭЗ, а значит, нужно придумать какие-нибудь интересные упражнения именно на эту тему. Мне нравится, что можно не ворчать, по поводу привычки современной молодежи общаться путем обмена короткими репликами, иногда теряя способность выстраивать правильную фразу или доводить ее до полного смыслового завершения, а можно устраивать обсуждение сочинений, находя в них индивидуальные авторские особенности и оценивая эти находки. В наше время, когда очень многие умеют писать и пользоваться с этой целью гаджетами, становится далеко недостаточным сказать: «Я – писатель, я все уже написал». Есть смысл научиться объяснять, почему некоторые тексты живут и другим людям хочется прочитать то, что кто-то написал, а некоторые тексты умирают, так и не родившись.

Иногда подростки меня спрашивают: «Вы нас учите, учите, а сами-то Вы пишете хоть что-нибудь?» И тогда я признаюсь, что пишу рассказы. И даже иногда их читаю. Раскрою здесь свой маленький секрет. Особенно мне нравится прочесть ребятам рассказ, не признаваясь в своем авторстве: это возможность получить интереснейший резонанс. В Ковчеге я начал вести ещё и литературный кружок, где мы с ребятами выпускаем литературную газету. И искренне рад, что ученики для разнообразия приходят и ко мне, ведь в школе уже давно существуют другие литературные объединения.

Кроме того, меня впечатляет практика десанта в младшие классы, сложившаяся в Ковчеге задолго до меня: шестиклассники приходят в начальную школу, читают там свои сочинения и отвечают на вопросы малышей, которые те задают с огромным интересом. Старшие очень стараются и ответственно относятся к этому делу. Чтобы понравиться малышам, надо написать что-нибудь по-настоящему интересное. Задания, выполненные для галочки, у этой аудитории ни за что не пройдут, и старшие отлично это понимают. К сожалению, в этом году из-за карантина не получилось развернуть десант в полную силу, поэтому мы с нетерпением ожидаем следующего учебного года.

А пока я с большим удовольствием катаюсь на велосипеде по Лосиноостровскому парку, езжу по русским городам. Недавно вернулся из Тутаева, например.  Время от времени предпринимаю культурные вылазки. Недавно был в Музее Русского Импрессионизма на выставке, посвященной творчеству художника Ю.Анненкова. Узнал о нем много того, чего не знал раньше. И мне очень понравилось то, как может быть устроен современный музей, как новейшие технологии могут позволить по-новому взглянуть на классическое искусство. Сразу же захотелось прийти на эту выставку ещё раз, спустя некоторое время, что я, наверное, и сделаю: ощутил, что в период карантина мне остро не хватало культурной подпитки такого рода.

 

ИРА НИКУЛИНА: как сложно передать словами всё, что меня переполняет

Так хочется написать что-нибудь такое, чтобы у каждого, кто будет это читать, на лице непроизвольно появлялась улыбка. Поэтому мне не хочется писать банальные и очевидные вещи типа «мы будем скучать» или что здесь мы нашли второй дом, это ведь и так понятно, каждый сейчас чувствует это сам. И как сложно передать словами всё, что меня переполняет. С одной стороны – страх, потому что не знаешь, что будет дальше после одиннадцати лет постоянства. Я не понимаю, как можно уйти на летние каникулы и больше никогда не вернуться в школу, это просто не укладывается у меня в голове. Ну а с другой стороны – почему-то чувствуешь одновременно и радость, и грусть, когда вспоминаешь все поездки, перемены, уроки… И какие-то дурацкие, но безумно смешные поступки одноклассников. Из-за того, что никто никогда не мог усидеть на месте, нам почти не приходилось скучать.

Однако с нашим классом получилось так, что, расставаясь перед весенними каникулами, мы и подумать не могли, что больше никогда не сможем вернуться в школу как ученики. Внезапно самый обычный день стал последним нашим школьным днём. Так жаль, что я больше никогда не увижу, как кто-то закидывает кроссовок на школьный автобус, как мальчишки опять тащат кого-то в сугроб, как кто-то прячется в чужом шкафу или под кроватью во время школьной поездки (последняя должна была состояться в мае) – или как кто-то опять срывает урок…

Ира Никулина, выпуск 2020 г.

АНАСТАСИЯ ЧАЙКОВСКАЯ: стараюсь не давать списков литературы на лето

Анастасия Чайковская, учитель литературы в старшей школе:

В Ковчеге я работаю уже довольно долго, нашла его совсем случайно, по объявлению. До этого где только ни работала: завлитом в театре Камбуровой, редактором «Социологического журнала», корреспондентом, и преподавала тоже – хотелось попробовать всё. В Ковчеге никто не мешает учителю выстраивать учебный процесс так, как он считает нужным, даже наоборот. И мне захотелось вернуться в школу.

Я преподаю литературу в старших классах. Поскольку от ОГЭ и ЕГЭ никуда не уйти, в целом программа привязана к списку обязательной литературы. И тут первоочередная задача – эту литературу прочитать. Как, например, заинтересовать учеников текстом комедии Д.И. Фонвизина «Недоросль», написанной архаичным языком? Думаю, что пока текст не прочитан, никак. Поэтому прежде всего мы читаем его по ролям, вслух. И то, что в одиночку преодолевается, мягко говоря, через силу, при совместном прочтении летит как с горы. Конечно, всю пьесу в классе не одолеть. Поэтому на следующем уроке ребят ждёт викторина на знание текста, игровая.  В данном случае это диалог. Я не прошу пересказывать содержание. Нужно угадать, кто из персонажей что и кому говорил. А ещё – ответить на вопрос: если бы вы были режиссёром и получили заказ на постановку или экранизацию этой пьесы, какие сцены вы бы из неё удалили, а какие оставили, и почему?  Так мы находим те фрагменты текста, которые кажутся более современными. А уж потом знакомимся с тем, что же такое классицизм.  Пытаемся понять, какие персонажи и теперь, спустя 200 с лишним лет, выглядят более живыми и яркими («положительные» или «отрицательные») и, главное, почему. 

В десятом классе экзамены сдавать не нужно, у учеников появляется больше возможностей читать по своему выбору. Правда, только в последней четверти – до этого всё та же нетленная классика.  Зато в четвёртой четверти на уроки в десятый класс я прихожу с особой радостью. Приятно разговаривать с людьми о том, что им нравится читать. К тому же шансы открыть для себя самой нечто новое и неизвестное достаточно высоки. 

Начинаем мы с того, что обязательно устраиваем «Тайное голосование». Каждый из ребят проводит презентацию наиболее заинтересовавшей его книжки, старается рассказать о ней так, чтобы одноклассникам обязательно захотелось её прочесть. А потом и происходит тайное голосование: все оценивают выступление одноклассника. При этом баллы начисляются отдельно за увлекательность книжки и за увлекательность рассказа о ней. (Ведь бывает и так, что выбранную книжку уже многие прочли, или так, что кто-то из слушателей довольствуется тем, что получил о ней представление, а читать ему хочется совсем другое). Но вот кто сколько баллов поставил, для выступавшего остаётся тайной. Голосование-то анонимное. Потом ребята сами подсчитывают, кто набрал больше всех – первых двух-трёх из этого списка мы и проходим на уроках. В этом году, к моему удивлению, лидировали «Письма незнакомке» Андре Моруа, интереснейшего французского литературоведа, которого остро современным сегодня уже не назовешь. 

Я стараюсь не давать списков дополнительной литературы на лето. Во-первых, хотя бы летом хорошо иметь возможность читать то, что хочется, а не то, что задали. А во-вторых, то, что нравится читать лично кому-то, это и есть по жизни его основной список. Пускай составляют свой…  Думаю, не стоит называть его дополнительным. Впереди же ещё тайное голосование, его весь год ждут. Поэтому каждый год в каждом классе на него попадают очень разные авторы и названия. Есть, конечно, несколько книг, которые повторяются из года в год, но таких немного. И это здорово. Никогда не угадаешь заранее, что нас увлечет в следующий раз: стихи или проза, зарубежные или отечественные авторы, литературные новинки, ретро или даже классика. На этот раз, может, из-за карантина, многих привлекло относительное ретро «Цветы для Элджернона» Дэниела Киза и «О, дивный новый мир» О. Хаксли. Не могу сказать, что Хаксли – мой любимый автор, но благодаря ученикам я перечитывала его с интересом. Они же отнеслись к нему не как к фантастике или антиутопии, а как к книге на современную актуальную тему, вызывающую горячие дискуссии. Разделились на два лагеря и чуть было не перессорились. 

А в прошлом году зачитывались «Книжным вором» австралийца М.Зузака. Это история о мирных немцах по ту сторону Второй Мировой войны, о детстве в приемной семье, о доброте, взаимопонимании... И о жестокости, конечно. Для полноты картины и равновесия, я, в свою очередь, предложила А. Приставкина «Ночевала тучка золотая». И ее мы тоже прочли. Но главное, что меня удивило, на экзаменах потом именно «Тучку» больше всего и приводили в пример. В сочинениях на самые разные темы.  Я и не ждала такого резонанса.

Однако в выпускном классе я превращаюсь в «строгую» учительницу для тех, кто собирается готовиться к ЕГЭ по литературе. А у тех, кто не собирается, есть возможность поучиться у «доброго» педагога – настоящего писателя Алексея Олейникова. Он, наверное, гораздо больше интересного может рассказать про литературу.

Не могу сказать, что экзамен вызывает большие трудности. Но я традиционно бываю недовольна результатами. Не то чтобы они низкие, нет. Те, кто получает 90+, а такие почти каждый год есть, - они-то довольны. Но по сравнению с атмосферой наших уроков сам формат ЕГЭ какой-то выхолощенный, что ли.

С учениками я дружу. И с выпускниками. С некоторыми из них меня объединяет общее хобби: летом отправиться в глубинку, в основном на Север, в Архангельскую область и не только, погрузиться на некоторое время в мир местных жителей. А ещё отыскать опустевшие деревни и полазить по заброшенным домам.

Но прежде чем отправиться в путешествие, как только начинаются каникулы, я первым делом стараюсь отоспаться за весь учебный год.

АНАСТАСИЯ ОСИПОВА. Ключ с правом передачи, или Легко ли стать педагогом?

Наверное, почти всегда и почти везде, а не только здесь, удивительно интересно, как недавний ученик превращается в педагога.

Наш корреспондент побеседовал  с учителем истории, недавней выпускницей Ковчега Анастасией Осиповой.

- Легко ли быть учителем в той школе, где Вы ещё совсем ещё недавно учились?

- Это очень интересно, но нелегко. Я до сих пор ощущаю себя во многом ученицей. Замечаю, например, что иностранные языки сейчас преподают гораздо интереснее, чем в то время, когда я была школьницей. Немножко завидую и ловлю себя на том, что мне хотелось бы ещё раз этому поучиться. А еще ребята стали ездить на разные экскурсии прямо из школы в учебные дни. Раньше мы ездили в основном по субботам, собираясь для этого в каком-то условленном месте. Как учитель, я не очень одобряю пропуски своих уроков, но как ученице мне бы больше понравилось так, как сделали сейчас.

В мой первый учительский год старшеклассники обращались ко мне на «ты», потому что с некоторыми из их я, можно сказать, успела вместе поучиться. А в учительскую и в чайную комнаты я долго не могла спокойно зайти – они все ещё казались мне запретной территорией взрослых. Чтобы обсудить рабочие моменты, было проще подловить коллег за углом – главное, чтобы не на «взрослой» территории!

Иногда я до такой степени выкладывалась на уроке, что на перемене мне было просто необходимо упасть и немного полежать. Кроме того, у меня не очень сильный иммунитет. Я люблю путешествовать, и в путешествиях чувствую себя как рыба в воде, но стоит кому-нибудь чихнуть на меня в замкнутом пространстве, и я неделю провожу на больничном. А еще я очень боюсь летать, но недавно пришлось. Когда мы повезли среднюю школу в Черногорию, я заранее призналась ребятам и коллегам, что приму успокоительную таблетку и буду, скажем так, не в очень рабочем состоянии первый день. Тогда один шестиклассник пообещал мне всю дорогу рассказывать истории про авиакатастрофы. Но в аэропорту он понял, что мне действительно очень страшно, и предложил мне свои мощные наушники, чтобы при взлете меня не тревожил рев мотора! И отношение ребят ко мне в аэропорту, и тогда, когда я выхожу после болезни… Они у нас очень понимающие, это безумно радует. В Ковчеге вообще традиционно сложилась очень доверительная атмосфера. И коллеги, и ученики с пониманием относятся к тому, когда кто-то испытывает трудности. Что бы здесь не происходило, всегда ощущаешь чувство локтя.

Есть еще одна проблема: я – «сова». Поэтому самое трудное в моей работе – это то, что по утрам мне хочется подольше поспать, но нужно снова подниматься и идти в школу. Вообще, у меня нет педагогического образования, я закончила исторический факультет НИУ ВШЭ, и по образованию я историк-исследователь. История – одна из тех дисциплин, которую, как мне кажется, преподавать гораздо сложнее, чем изучать, в отличие, например, от математики. Особенно когда преподаешь по авторской программе, постоянно приходится пересматривать ее и свой к ней подход. И эта вечная борьба между «школьной историей» и «нормальной»! Например, историкам давно очевидно, что дата основания Москвы весьма условна и приблизительна, и вообще все даты даются по первому упоминанию в летописи. Но в школе и для ЕГЭ надо учить 1147 год…

Когда речь идёт об освоении математики, каждому в общих чертах понятно, что ученику нужно сначала объяснить сложение и вычитание, затем умножение и деление, а потом можно приступать к дробям. С историей не так. Можно отправиться с учениками на историческую экскурсию в здание девятнадцатого века и увидеть рядом, на первый взгляд, очень похожее здание в стиле сталинский ампир. А со второго взгляда заметить между ними разницу. И с каждым из них будут связаны очень разные исторические события. Для меня важно обращать внимание именно на такие моменты, моменты узнавания и сомнения. Важно, чтобы возникали вопросы и постепенно находились все более точные ответы, чтобы постепенно складывалось более ясное представление о том, где и как можно искать ответы. А ответов, кстати, почти никогда нет, поэтому грамотно заданный вопрос очень важен. И здесь я полностью согласна с Рустамом Ивановичем – лучшие вопросы всегда задают ученики. Мы, как взрослые, редко чему-то удивляемся, но именно удивление позволяет взглянуть на проблему с другой стороны.

В основе исторической науки лежит источниковедение, а источники бывают очень разными. Рассказать о том, что такое источник и как с ним работают, мне кажется более важным, чем дать последовательность дат. Я иногда напоминаю о том, что даты просто нужно запомнить и стараюсь больше внимания уделять другим моментам. Пятиклассникам при первой встрече я обычно задаю вопрос: откуда историки знают о прошлом столько интересного? Многие пятиклассники отвечают, что из интернета или от археологов. Поэтому первая четверть уходит на проработку этого момента. Например, я приношу на урок книгу с ятями, изданную в двадцатые годы, когда уже существовали новые нормы орфографии, и предлагаю подумать, как такое стало возможно. Через некоторое время дети замечают, что книга вышла в берлинском издательстве. И потом я говорю – ого, вы провели настоящее историческое исследование! Дети в шоке, сидят, довольные собой, но самое главное – они теперь меньше будут говорить про интернет как источник знаний для историка!

- Как же Вы все-таки отважились стать учителем?

– Это долгая история. Я училась в Ковчеге ещё с «Шалтай-Болтая» (это образовательный проект в Ковчеге для дошкольников). Из трёх ближайших к дому школ родители выбрали ту, что показалась им наиболее симпатичной, и не прогадали! Я одинаково была увлечена историей, биологией, школьным театром и путешествиями. И до сих пор увлечена. В 11 классе до последнего момента не знала точно, куда пойду, на исторический факультет или на биологический. В итоге выбрала, можно сказать, нечто среднее: археологическое направление в истории. Но так сложилось, что во время учёбы специализировалась не на древностях палеолита, а на истории ХIX и ХХ века. И, как и многие мои одноклассники, продолжала, насколько время позволяло, принимать участие в спектаклях школьного театра. Какие-то роли ещё оставались за мной. Репетировать в новых постановках, конечно же, уже было некогда. Но приехать на премьеру, помочь с гримом или с какими-то организационными мелочами – это святое! А сдав очередной экзамен, самостоятельный творческий проект или, наоборот, столкнувшись с трудностями, всегда хотелось приехать с тортиком в гости к куратору нашего класса, дорогой Людмиле Петровне, прихватив кого-нибудь из одноклассников. Просто пить чай и разговаривать обо всем, как раньше. И я довольно часто так делала. А однажды придумала для тех, кто ещё учился, квест по ВДНХ. И один из моих товарищей по школьному театру, на тот момент шестиклассник, сказал мне не без доли ехидства: «Вот увидишь, все закончится тем, что ты придешь преподавать мне историю!». И это меня немного смутило...

Потом директор предложил мне организовать экскурсию в Ростов Великий для другой школы, и так я стала заниматься образовательными поездками для школьников. Вторым выездом стала незабываемая экскурсия для «Ориона» – это крутой социальный проект, по сути, целая образовательная деревня для приемных семей, где ответственные за детей взрослые являются еще и учителями. Так что с детьми я начала работать чуть раньше, чем стала учителем, но думала, что если и преподавать, то в старших классах. Именно там изучают темы, по которым я специализировалась в вузе. А мне предложили 5, 6 и 7-е классы. Пришлось для начала самой погрузиться в Древний мир и Средневековье, изучить материал практически с нуля. Это занимало и продолжает занимать много времени. Интересно, что эти исторические периоды хорошо и тесно граничат с культурологией и социальной антропологией. Если точнее, то разбирать их гораздо лучше, используя антропологический подход.

Рустам Иванович в старших классах занимался с нами социальной антропологией и иногда ставил перед нами довольно неожиданные задачи: рассказывал о каких-то древних народах, а потом предлагал взять интервью у своих собственных родителей. И в результате всегда происходило что-нибудь очень интересное, что помогало чуть лучше, чем раньше, понимать самих себя. Например, я поняла, что я гораздо храбрее и взрослее, чем предполагала, раз могу интервьюировать родителей!

И вот только я начала привыкать к Древнему миру и Средневековью, как мне представилась возможность немного поработать в старшей школе в качестве учителя обществознания, а потом еще и двое учеников решили сдавать ЕГЭ. Скоро стало понятно, что это не так здорово, как мне представлялось. Потому что там больше нужно задумываться об экзаменах. Об условно точечных значимых событиях, привязанных к конкретным датам: например, о том, что-такой-то генерал в таком-то месте всех победил, потому что он очень храбрый и умный, а не о том, что история – это всеобщий длительный и местами неравномерный процесс. Примерно такой же как почвообразование. Для меня генерал-победитель – это верхушка айсберга сложного и очень интересного процесса, который, зависит не только от генерала, но и от многих других факторов. Если человеку по-настоящему интересна история, он будет постоянно расширять и углублять свои знания. И пределов этому не будет.

А необходимость сосредоточится вместе с учениками исключительно на генерале, чтобы сдать экзамен, вызывает у меня некоторое сопротивление. Во многом я близка к тому максимализму, что присущ старшеклассникам. Но педагогический максимализм, как и любой другой, лучше направлять в мирное русло. И для меня на текущий момент стало наиболее интересным пробовать преподавать историю в творческой форме. Например, оказалось, что в четвертом классе гораздо веселее и быстрее, чем в пятом, можно объяснить, что такое исторические источники. Проект «Узнай, как училась твоя бабушка» придумался почти случайно и получился очень смешным. А в результате дети легко и быстро пришли к пониманию важных вещей. Мы мягко подшучивали над воображаемой бабушкой, уверявшей, что она всю жизнь была круглой отличницей и примерно себя вела. Как это можно проверить? Можно у мамы спросить, а можно обнаружить в семейном альбоме фото, на котором бабушка в кругу своих одноклассников показывает язык. Или найти на чердаке школьную форму с заплатой на подоле и предположить, что бабушка лазила по заборам. Но если вы найдёте две почти одинаковых групповых школьных фотографии, единственным различием между которыми будет присутствие и отсутствие бабушки в общем ряду, шансов предположить, что ее иногда выгоняли из класса, станет гораздо больше. Так мы в игровой форме разобрали то, чем обычно мучают студентов исторического факультета – типы исторических источников и примеры. Но это значит и то, что, когда дети придут в пятый класс, их не придется переубеждать в том, что для настоящих историков интернет не является основным и единственным источником знаний. Даже придется подсократить время своего летнего отдыха, чтобы внести изменения в программу для следующего пятого класса. Правда, это плюс – значит, с ними успеем больше.

А отдыхать я очень люблю! Кстати говоря, показательный случай произошел этим летом на отдыхе. Я была в Карелии, и во время биологической экскурсии нашла выросший на камне кустик голубики. Это было так красиво! Я стала его радостно фотографировать и, разумеется, рассказала остальным о своей находке. Но одна из моих попутчиц категорически заявила, что голубика может расти только на болотах, поскольку ей нужна влажная почва, а тут – просто камень. Она не учла, что на камне рос мох, который удерживает влагу в больших количествах. В общем, мы спорили, и она продолжала настойчиво и сердито стоять на своем, пока профессиональный биолог не встал на мою сторону. Не бывает такого, что ты что-то вызубрил и всю жизнь этим пользуешься. А тут налицо «синдром отличника», который сыграл не в пользу его обладателя. Я к чему – в нашей школе такая история вряд ли бы могла произойти.

А ещё этим летом я за компанию со случайной знакомой получила звание «Альпинист России», хотя раньше мне никогда не приходилось лазить по горам и даже бывать в горах. И я очень этому рада. Мне кажется, что приключения такого рода вообще очень характерны для педагогов, учеников и выпускников нашей школы. Не бояться, пробовать новое, рисковать в разумных рамках и, главное, не бояться ошибиться. Наверное, поэтому я здесь и работаю.

ЮЛИЯ РУБЦОВА: мое хобби стало частью моей профессии

Юлия Рубцова, куратор 5 класса:

Я около десяти лет была воспитателем в детском саду. Однажды увидела объявление на сайте Ковчега о том, что нужен куратор, а это тот же воспитатель. Захотела себя попробовать в работе с детьми постарше.

Сначала работала в начальной школе, потом вместе со своими учениками перешла в среднюю. Мы друг к другу привыкли, и не хотелось расставаться. В начальной школе в мои задачи входило в основном общение с детьми и родителями, помощь учителю, сопровождение творческих проектов. А в средней с родителями приходится взаимодействовать чаще, а еще выступать в роли организатора мероприятий и поездок. В средней школе у нас ученикам предоставляется возможность выбрать 14 уроков в неделю на свое усмотрение, чем им хочется заниматься. Но их выбор ещё нужно немного координировать, так, чтобы не вышло, что 12 из них они посвятили бы одному предмету. Физкультуре, например)) Хотя я и сама очень люблю в свободное время заниматься спортом. И путешествовать. Мне нравится свои поездки планировать самой: выстраивать маршрут, культурную программу, которая интересна лично мне, выбирать, где именно я буду жить. Можно сказать, что это мое хобби. И в средней школе оно очень пригодилось, стало частью моей профессии. Здесь много организационных моментов. Ну, и сама возможность ездить на экскурсии и путешествовать. Мы с ребятами раз в месяц обязательно куда-нибудь выбирались. А как-то я организовала для школы поездку в Черногорию. Это было незабываемо. Со временем я стала координировать ещё и Субботнюю школу, и Открытый Ковчег.

В Субботней школе раз в неделю, по субботам, очно занимаются дети, которые учатся на семейном обучении. Они очень разные. Кто-то из школьников выбирает семейное обучение, потому что много, целенаправленно и увлеченно занимается чем-то одним, например, спортом. Кто-то – по склонности характера, а кто-то в связи с особенностями развития. Но все они неизменно рады видеть по субботам друг друга и нас: слушают учителей с горящими глазами, раскрытыми ртами и огромной благодарностью. А еще по субботам к нам приходят малыши для подготовки к школе – учатся читать и писать по авторской методике «Письмочтение», а также рисуют, лепят из глины и танцуют под руководством учителей Ковчега.

На карантине мне пришлось непросто: уроки в школе и в Открытом Ковчеге часто происходили одновременно. И нужно было присутствовать онлайн на каждом уроке моих пятиклассников, чтобы помочь при необходимости кому-нибудь из них или педагогам. К счастью, все в целом было продумано настолько хорошо, что серьезных проблем не возникало. Глаза от экрана, конечно, уставали. И у нас, и у детей. Но мы делали между каждым выходом онлайн сорокаминутные паузы, во время которых ребята могли доделать задание самостоятельно или заняться чем-нибудь ещё. В конце учебного года у нас было онлайн-чаепитие - как смогли, отпраздновали его окончание)) Подвели итоги, поделились ощущениями от нового формата. Поговорили о планах на лето и осень.

А теперь нужно набираться сил и побольше гулять. Особенно тем, у кого во время карантина такой возможности не было.

СВЕТЛАНА ВОЖДЕВА: я считаю себя счастливым человеком

Светлана Вождёва, учитель начальных классов:

Я особенно не задумывалась о выборе профессии. Так сложилось, что в нашей семье, по женской линии, уже на протяжении нескольких поколений все становятся учителями. Моя мама преподавала химию и биологию, потом стала директором школы. Я в школе, можно сказать, выросла, как и моя сестра.  И мы стали учителями.

Бывали, конечно, моменты профессионального разочарования, желания полностью погрузиться в творчество. Стать кем-то вроде дизайнера или модельера. Но со временем пришло понимание, что все же педагогика – единственная и любимая работа, которая у меня получается по-настоящему хорошо и вызывает ответную реакцию. Дети учатся с удовольствием, а когда дети счастливы, это радует их родителей. Все позитивные эмоции возвращаются обратно ко мне. А творчеством можно заниматься на уроках с детьми.

В Ковчеге у учителя есть возможность обучать детей тому, что самому больше всего нравится, тому, что он сам считает нужным, главным, выстраивая уроки в свободной форме. Мы можем сочинить сказочный сценарий, создать интересный коллаж, нарисовать японские иероглифы. Просто выйти во двор и вместе созерцать красоту природы. Любоваться небом. Мы часто так делаем в лицее.

Но карантин очень многое изменил. Сначала ребята тревожились. Маленькие дети всегда прислушиваются к разговорам взрослых, чувствуют, если они переживают. А взрослые переживают: из-за здоровья своих близких, из-за ситуации неопределенности, невозможности строить прочные планы на долгое время. Тревога взрослых отражается на детях, в их глазах.

В начале карантина мы проводили с детьми уроки на тему «Как помочь попавшему в экстремальную ситуацию?». Например, кто-то пошел в лес и заблудился, а в лесу к тому же медведь. Как нужно вести себя в сложившейся ситуации? Чем можно себе помочь? Тем-то и тем-то? Но если такие мысли приходят нам в голову, то они, скорее всего, придут в голову тому, кто заблудился в лесу. И помогут ему, чем смогут. Отыграв эту ситуацию виртуально, дети сбросили напряжение, расслабились. И мы спокойно втянулись в работу. Ведь все новое очень интересно.

Но прошло какое-то время, новое стало обычным, и я стала понимать, что такой режим обучения подходит не всем ученикам. Кто-то спокойно работает самостоятельно, а кому-то просто необходимо, чтобы к нему подошли на уроке, погладили, чтобы ребенок мог переглянуться с товарищем.

Тогда мы стали разговаривать с ребятами и принимать тот факт, что у всех нас разные условия для работы: кто-то раньше получал удовольствие от того, что приходил домой и играл в интересную компьютерную игру, смотрел фильм, переписывался с друзьями перед сном, а теперь понял, что гаджеты стали рабочим инструментом, и не хочет это принять. Кто-то работает на даче, сталкиваясь с низким качеством связи. А я живу в новом доме, где иногда проводят ремонтные работы...  Казалось бы, тоже экстремальная ситуация. Но это - наш новый мир, интересные возможности, творческое начало, опыт погружения в другую реальность. Мы приняли этот мир и двигались только вперед. Если бы сейчас не было моей работы, не было бы возможности общаться с учениками, я бы очень переживала.

Но все-таки работать дома мне дискомфортно. Ощущение дома теряется. У меня семья, и у всех удаленный режим работы. Мы рядом, но мы не вместе. Каждый из нас затрачивает много сил на виртуальное общение. Это необходимо. И в этом даже есть свои плюсы. Я, например, могу теперь просыпаться чуть позже, но просыпаюсь и понимаю, что мои близкие заняты. Я их вижу, они здесь и в то же время нет. Рядом, но не со мной: в работе. Иногда мы общаемся жестами. Это дисциплинирует, бодрит, но в то же время создает напряжение.

Зато сколько свободного времени! Можно гулять в лесу, наслаждаться свежим воздухом, слушать пение птиц. Хотя для меня идеальный отдых - путешествия в разные страны. Новые впечатления. Горы.

Не уверена, получится ли постранствовать этим летом, но мечтаю об этом. А еще есть немало интересных книг, занятий спортом, увлекательных экскурсий.

Кстати, очень интересным получился урок “За моим окном”.  Мы узнали друг о друге много нового. У кого-то замечательная клумба с тюльпанами во дворе, а кого-то застали в цветущем саду, рассмотрели комнатные растения, весенний лес, пруд.

Когда я в лицее, меня каждый день обнимают дети. Дарят мне и друг другу улыбки. Это дает радость, энергию и желание отдавать.

Я считаю себя счастливым человеком.

Наверх